Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

Ева и Кэти

Ева была абсолютно спокойная, светилась соломенным, негромким светом, вся оттуда, вся там, и Кэти, темнокудрая, маленькая, первый раз в жизни кому-то завидовала. Казалось, мир всегда принадлежал ей, вундеркинду-эмигранту. Цветные стеклышки Грузии и серые каменоломни Москвы, аскетичный Белфаст и расфуфыренный Лондон, опять же гастроли везде где только можно, даже в батискафе петь заставили, вот же глупость какая.

Белая-белая Ева вряд ли выезжала за пределы Вашингтона, а главное, ей и не надо было, она ведь вся оттуда и вся там, и теперь она смотрела на Кэти с экрана, вернее, не смотрела, пофиг ей было на то, что происходит в мире, – она заполняла пространство, вытесняла воздух и время, и у Кэти перехватывало дыхание, а нужно играть, репетировать и все время смотреть-смотреть на нее, снимать нота в ноту, копировать все ее движения, как же это сделать, ведь она там, где нет ни времени, ни пространства, она в неумолимой двухмерности цветного экрана, откуда бьет по глазам соломенным солнцем, белая Ева, Ева-вечность, Ева-над-радугой…

Играть все равно придется. На сцене ли, в батискафе, с живыми или мертвыми, во всем есть своя рутина, и Кэти выйдет и сделает все как надо, хотя ее будут мучить мысли о том, зачем мы из всего этого делаем шоу, с другой стороны, ведь я хочу, чтобы о Еве помнили, и тут же обрываешь себя, максимально строго: да кто о ней вообще помнит, кроме того, что она умерла? Ева-вечность, Ева-над-радугой, утонула в море любви, божественной любви. Вот, вот оно что, вспомнила, как это все называется: Бог. Когда ты ничего уже не можешь изменить, когда женщина с вывернутыми вовнутрь печальными глазами и самым пронизывающим в мире голосом умирает в 33 года, когда пространство и время сворачиваются в кокон, где только этот соломенный свет, гитара и раненые глаза, это вот называется Бог, весь оттуда, и весь там, а здесь Ему делать нечего, наверное, хотя что я могу знать о Нем? Бог – двухмерный экран, за которым божественная глубина неизмеримости, божественный мрак непостижимости, о котором писал еще Дионисий Ареопагит, которого, конечно, Кэти не читала, но ведь это же совершенно не нужно, когда есть Ева, потому что Ева была от начала времен.

И все получилось, конечно, ведь столько репетировали, но поворачивать голову туда, к ней было и вправду страшно, потому что она была в своей ужасающе реальной отдельности, в каковой мы будем все и всегда, даже встретившись с Богом, в этой неизменимой отдельности каждой личности, и даже там, над радугой, нам будет немного одиноко, но как хорошо, что нам дан голос, который можно соединить с голосом Другого, и по этой лунной дорожке уходить вместе, просто всегда уходить вместе, где так трудно и легко, где, разумеется, отрут всякую слезу с твоего лица, но не сразу, потому что будет много новых слез и много новых путей…

Кэти отложила гитару, слушала овации и жалела, что тишина наступит не сейчас, а немного позже – когда начнет вечереть и она будет стоять у окна, лишенного тихого, соломенного света…

Начало

Просто идти по дороге и видеть рассветы. День за днем – рассветы, нежные, честные, настоящие. Расстояния и направления так неважны, а только чувство пути – всеохватное, властное, лишающее разума. Все меньше мечтателей на свете, но ты слушай строгую флейту дороги, засыпай под клаксоны дальнобойщиков, чувствуй неземную сиротливость, потерянность, случайную радость – от улыбки попутчика, от суетливого гнева придорожных закусочных, от бессловесной любви километровых знаков. Несутся мимо ласковые братья по оружию, коих ты сам себе выдумал… Юность моя, как давно ты была? Это неимоверное братство и невыдуманная честность, рок-н-ролл наших желаний и блюз наших страстей? Как быстро ты забыл священное, сладкое никуда, как безалаберно предал то, что сковывало дыхание при любом новом повороте? И вот она – ты, разумеется, недолюбил ее, и теперь ищешь в каждом новом повороте горько-сладкой жизни… Господи, верни мне самого себя, потому что я так устал искать…

Интервью с бразильской певицей Ив Мендес: “Бразильцы и русские чувствуют одинаково”.

Вот, взял первое интервью в жизни - у бразильской певицы Ив Мендес
http://www.mywaystory.com/news/intervyu-s-brazilskoj-pevizej-ive-mendes-brazilczyi-i-russkie-chuvstvuyut-odinakovo-8-04-2014

Как мы играли в пабе Doollin House

Оригинал взят у vikakoshka в Как мы играли в пабе Doollin House
Фух. Думала, уж никогда не доберусь до жж, чтоб написать этот пост)
Но написать нужно. А то как-то нелогично получается.
19 января в Doollin House было очень хорошо. Правда. Самой удивительно.
Очень легко было, очень хотелось петь и очень многое хотелось отдать.
Ни за что. Как в том мультике из детства - "Просто так!".
Ну или нет...  за то, что пришли.
Спасибо, друзьята, если ненароком сюда заглянете и прочитаете. И музыкантам большая моя благодарность. Если б не они, ничего бы не случилось. И, кстати, если б не Никита (спасибо, дружище!).

Мне говорили: "Волшебная" и "Было волшебно". И вот это очень неожиданно и невероятно ценно, потому что еще никогда так не говорили, а оказывается, мне по-настоящему этого хотелось. Больше чего бы то ни было. Спасибо.

Концерт в Doollin House
Чудесное фото мастера концертных снимков Кирилла Ильина.

АCollapse )можно нас посмотреть и послушать. Делать это в пабе было прикольнее, чем на записи. Но получить некое представление о нас, пожалуй, все равно можно) Да, мы такие: незамороченные, без пафоса, шокирующего профессионализма и бескрайних амбиций. Я прошла через многое в этом деле и в том числе через жажду славы и денег (честно, мне сейчас за это очень стыдно!), и точно знаю, что именно такое отношение к творчеству - простое, бескорыстное и от всей души - самое правильное. А когда начинаются заморочки и сверхожидания - получается шняга. То есть ничего. Или конъюнктурная какашка, что еще хуже. Обнимаю вас! Делайте, что любите, и не врите самим себе.

Песнь Исхода

Песнь Исхода... Мне нужно что-то написать, хотя бы слово. Ведь я так привык быть немым. Солнце слов, вернись ко мне, покрой меня живительным светом. Мы покидаем Вавилон, мы хотим к нежному небу, в зелень ускользнувшего лета. Движение вспять, в гору, зато как потом легко лететь... Я просто решил вспомнить этот июль и август. Тогда, в 2010-м, мир был светлым и звучным. Он резонировал. Сейчас он стал другим, четыре года – конец эпохи. Смерть расползается, как двуокая химера, без смысла, без сожаления. Это был мир без ненависти.

24 июля

Солнце, солнце, солнце, ничего кроме света, скачущего по воде, по благословенной листве, по нашим головам, плечам, рукам, улыбкам и словам. Ветер, рожденный слиянием лучей и влаги, жаркий, медленный ветер… Жара мешает говорить, но мы хотим, мы не стесняемся, мы тянемся к музыке в нас, и как же ее много, в нас и вне нас, в шумливой и шутливой суете фонтанов, в красках летних одеяний, в мимолетном одиночестве спешащих укрыться в тенек прохожих, в разнообразии полуобнаженных компаний, поглощающих пузатые булочки макдональдса и припадающих  к продолговатым тельцам пивных бутылок… Среди них и мы, ничем не отличающиеся, но мы же говорим о музыке, мы просто говорим о музыке.

О мой добрый украинский друг Троймакс, с тебя-то все и началось. Плененный стенами звука, свободным воином прибыл ты сюда с тоненькой книжицей нескладных, но обаятельных стихов, и сам ты такой теплый, приятно медлительный, наш Винни, наш поставщик еженедельных трансовых погружений в океаны шума и света. Трой со смиренным осуждением взирает на поглощаемое мною пиво и застенчиво замечает, что ему кроткая и полноватая Сара Мартин в качестве вокалистки Belle&Sebastian милее заносчивой Изобель Кэмпбелл. Саша Заяц пытается возразить, но вокруг так лениво, что диспут повисает в раскаленном воздухе, слова застревают в его рыжеватой шевелюре, и он добродушно морщится, предвкушая домашние заготовки для новых песен, длительные перебранки с самим собой и шероховатые гитарные проигрыши  между куплетами.

За нашими псевдомужскими трениями снисходительно наблюдает Стейси, ибо кто, как не она, истинный небожитель, проницательный математик в музыке, где нет места несовершенству. Облачаясь в броню праведности (а кто сказал, что звуки не могут быть праведными), она ищет эмоции в самых верхних кругах ноосферы, где аду уже места нет, а стройная готика рая находится в перманентном состоянии ожидания пришествия сами-знаете-кого… Мы так любим друг друга, что порой кажется, что между нами нет ничего общего, и вдруг мы находим красоту и начинаем наперебой вкушать ее, потому что красота – это навсегда. Тончайшие нюансы настроения богини определяют ее выбор на сегодняшний вечер, но мы не смеем даже предположить, что на ужин – транспарентные замки-лесенки Dream Theater, полные сдержанной философской грусти сюиты Marillion или же невыносимо медленные, полные меда и молока потоки Anathema.

Стейси рассеянно курит, положив на колени фотоаппарат, наши глаза тихонько разговаривают, а рядом поет Жюли. О невозможно далекая нынче Жюли, женщина, сотворенная чтобы быть женщиной, как лента алая губы ее, и уста ее и любезны; как половинки гранатового яблока ланиты ее под кудрями ее, и она всегда поет и всегда смеется, даруя сердцу пространство, где земля и небо соединяются, где никто не одинок и каждому уготован телец упитанный для пира любви и радости. Звонкому голосу ее одинаково идет украинский, которому ее с деловитой поспешностью на ходу обучает Трой, и французский, когда она вдруг тихо и хрустально начинает напевать «Ansi soit je», взяв меня за руку….

Вечер все не кончается, жара спадает, и мы идем, крылатые и трепетные, с музыкой и словом на устах, и хочется еще и еще говорить, не обращая внимание на пьяную сионистскую болтовню Дэнни, этого неугомонного (только после изрядного возлияния, впрочем) посланца всевозможных эпох и империй. Дэнни, лохматый иудействующий еретик, наш философский камень уходящего в недра памяти лета,  наш вздорный алхимик, засыпающий в пять утра на клавиатуре под заунывные хасидские литании или же душераздирающий клезмер.

Мы идем, мы слышим звон колоколов, ведь это он позвал нас, океан, который можно измерить, стены звука, взявшие нас в плен, пустыня, зазеленевшая и дивно расцветшая, как же хорошо, когда есть счастье, неизмеримое и неизменяемое, сокровенная империя, куда даже не нужно возвращаться, чтобы быть там, потому что она везде, заключенная в звуки, придуманные не нами, но для нас. Мы даже немного гордимся, что мы не музыканты, а меломаны, потому что кто-то ведь должен рассказать миру (стоп, какому миру, ха-ха-ха, ну хорошо, хотя бы друг другу) о том, как все это прекрасно и пленительно. И вдруг Трой говорит, что в конце августа должны приехать U2, и действительно, ведь приедут, прям не верится, и Жюли кричит, что надо обязательно идти, Стейси одобрительно кивает, а я обещаю всех вписать по аккредитации. Предвкушение волшебства охватывает нас – как приятно ждать чего-то по-настоящему ожидаемого и как же здорово вообще ничего не ждать, а просто жить…

2014

Странная цифра, и вдруг почувствовалось, что пора возвращаться сюда, здесь тихо, и такое впечатление, что иногда светит солнце...
С Новым годом, дорогие ЖЖ-френды, если вы где-то здесь еще есть :-)
В подарок - удивительное видео, полное света и нежной тоски по детству...

(no subject)

The Cardigans в Москве: клубника со льдом

Никита Новиков
12.07.2012, 11:51
Герои 90-х отыграли в столице практически идеальный концерт
Ностальгия – вещь, которую победить вряд ли возможно, особенно на русской почве. Реюнион-туры самых ярких групп 90-х зачастую начинались именно в России: галерею открыли The Cranberries еще в 2010-м, продолжение последовало в лице Suede, Garbage, Faith No More и многих других. Неторопливые скандинавы The Cardigans одними из последних вписались в эту плеяду и, как и остальные, первым делом посетили гостеприимную Москву. История их взаимоотношений со столицей сложна: несостоявшийся концерт в 2003-м (не продали зал), скомканное из-за сильной задержки выступление на «Максидроме» в середине нулевых. Но на этот раз, похоже, праздник удался: зал Stadium Live был полон ностальгирующими «тридцатилетними» и просто любителями хорошей музыки, а «кардиганы» отыграли сет, близкий к совершенству по всем параметрам.Гости не стали изобретать велосипед и на старте, ничуть не стесняясь, целиком отыграли свой самый знаменитый альбом «Gran Turismo» (1998). Леденяще-трагическая «Paralyzed», медитативная «Erase/Rewind», заунывно-мечтательная «Explode» – и далее по списку, включая культовую «My Favorite Game». Публика с восхищением следила за точеной фигуркой Нины Перссон, делавшей изящные пассы руками и хитро улыбавшейся во время проигрышей, охотно подпевала, наслаждалась идеальным звуком и тепло аплодировала после каждого номера – благо все было узнаваемо и понятно.
Источник: Голос России.

Rain Down On Utopia


Привет, кто меня еще помнит)) Давно я тут не писал)))

Вот, может, Господь так, как этот дядя в шляпе, ходит по земле и плачет, когда видит грехи, совершаемые людьми, или апостолы, или ангелы...
Почему-то ассоциации с "Небом над Берлином" родились
З.Ы. Шарон ден Адель - самая красивая певица на земле)))

Все-таки написал, нельзя было не...

div class="for_title">

Уитни Хьюстон: «Моя любовь теперь ваша»

</div>
Никита Новиков
13.02.2012, 13:17
Уникальность легендарной певицы была вовсе не в числе музыкальных наград, полученных ею на протяжении карьеры
Большинство СМИ, как им в современном мире и положено, гадают о том, что стало причиной преждевременного ухода из жизни 48-летней Уитни Хьюстон. Но думать об этом совсем не хочется. Смерть любого человека – трагедия, неважно, от старости он скончался, в результате роковой случайности или от наркотиков и пьянства. Смерть заветного голоса, который приносил людям радость и свет, – трагедия вдвойне.Легендарная американская певица в массовом сознании ассоциируется прежде всего с попаданием ее в Книгу рекордов Гиннесса за наибольшее число наград, полученных музыкальным артистом, а также с грандиозным успехом хита «I Will Always Love You» и роли Уитни в ленте «Телохранитель», где эта песня и прозвучала.
Источник: Голос России.